Стоя за штурвалом, проходя милю за милей, уверенности в том, что он сделал все правильно, становилось больше и больше. Яхта спустя пару часов достигла акватория моря и в воздухе уже чувствовался соленый запах новой жизни. Свежий морской ветерок позволил заглушить двигатель и наконец-таки распустить белоснежные паруса, которые в один миг набрали в себя всю ту природную силу, необходимую для движения по сине-зеленой глади.
Впервые в своей жизни он не мог видеть земли, вокруг на 360 градусов простирался водный мир до самого горизонта. Крик свободы подкатил к его горлу и там же по привычке застрял, но окончательно поняв, что на многие мили вокруг он один, и лишь морские обитатели могут стать свидетелями его безумства, он закричал так громко, что от собственного крика зазвенело в ушах. А после этого последовал такой же дикий и безумный смех. Вся ответственность, тяготившая его, висевшая тяжёлыми мешками на его плечах, ответственность за близких, за работу, за завтрашний успешный день, одним резким движением штурвала, оставила его, оставила раз и навсегда. Жалости к прошлому не осталось, страх перед будущим не торопился стучать в двери, осталось только настоящее, настоящее было настолько настоящим, что исчезло все вокруг, исчезли мысли, воспоминания, исчезла даже та злость, которая в последнее время стала лучшей подругой.
Белоснежная яхта просто шла вперёд, все дальше и дальше, оставляя позади несколько десятков лет жизни. Теперь по утрам он вставал с лёгкостью. Постепенно груз прошлого сменился на предвкушение будущего. Он ещё никогда не чистил зубы с таким приподнятым настроением. И вкус утреннего вьетнамского кофе наконец стал заставлять его закрывать глаза при каждом глотке. Ещё по утрам он приобрел новую привычку, а именно писать, просто записывать все то, что приходило в голову. Исписанные листы тут же отправлялись в бирюзовую картонную коробку и никогда не читались.
Он так привык к своему новому жилищу и тому образу жизни, который его буквально воскресил, что даже и не вспоминал о навигаторе. И лишь на двенадцатый день он его включил. Умный прибор подсказал, что ближайшая суша находится в 14 милях.
И странные ощущения подкатили в область между горлом и грудью. В этом не было вины той страны, ближе к которой он находился. Причина была куда проще. Морское одиночество стало необходимым условием для спокойствия. Все что было на земле он переборол в себе, но шрамы все-равно остались. И вот эти шрамы дали о себе знать, как поломанные кости в ненастную погоду. Спустя несколько секунд, он выдернул шнур питания из навигатора и экран потух. Следующие действия не поддавались логике, но и понять их тоже можно было. Он свернул паруса, кинул в воду якорь и отправился в каюту, где упав на кровать, заснул через несколько минут. На часах было четыре часа дня.
Проспал он до утра. Но утро то было самым светлым и ласковым за последние годы. Он чувствовал в себе такой прилив сил, как когда то в юности, что мог перевернуть весь мир. Он проснулся с улыбкой. Откинул покрывало, соскочил с кровати и за пару шагов оказался на палубе. На третьем шаге вскочил на боковые поручни и вытянулся в воздухе в длинном прыжке. Две чайки, сидевшие с другой стороны яхты, жутко испугались и шарахнулись по сторонам. Потом долго ещё ругали его с воздуха своими пронзительными голосами.

 Если Вам понравилась статья, поделитесь ей со своими друзьями: